» » Эти странные образы дум. Кузьма Сергеевич Петров-Водкин

Эти странные образы дум. Кузьма Сергеевич Петров-Водкин

Так странно, свободно и просто

Мне выявлен смысл бытия,
И скрытое в семени "я",
И тайна цветенья и роста.
В растенье и в камне - везде,
В горах, в облаках, над горами
И в звере, и в синей звезде,
Я слышу поющее пламя.

Максимилиан Волошин



К.С. Петров-Водкин. Автопортрет. 1926-1927

.



Девушки на Волге. 1915



Мать. 1913



Окрестности Хвалынска. Около 1909



Юность (Поцелуй). 1913



Мать. 1915



Купание красного коня. 1912

.

Козьма Сергеевич Петров-Водкин (1878-1939) - один из самых крупных и оригинальных русских художников первых десятилетий XX века. В его искусстве были стянуты в крепкий узел, казалось, далекие друг от друга художественные тенденции.



Девушка в красном платке (Работница). 1925



Кафе. 1907



Весенний этюд в Шувалове. 1927. Холст, масло



Париж. Нотр-Дам. 1924



Вид Самарканда. 1921



Берег. 1908



Вакханка. 1912



Спящий ребёнок



Самарканд. 1926



Африканский мальчик. 1907



Шах-и-Зинда. Самарканд. 1921



Самарканд, 1920

Его произведения вызывали яростную полемику, страстные столкновения зачастую прямо противоположных мнений и оценок - от восторженных похвал до презрительных насмешек (в том числе и со стороны такого колосса как Репин). Это была личность сложная и в то же время цельная. Выдающийся живописец, непревзойденный рисовальщик, самобытный теоретик, прирожденный педагог, талантливый литератор, видный общественный деятель. Человек многосторонне одаренный. Художник, единственный в своем роде и типичный сын своего времени, с равным интересом писавший и русские иконы и вождя революции Ленина.



Автопортрет. 1921



Убийство Каином Авеля. 1910



Ураган. 1914



1918 год в Петрограде. 1920



Эскиз декорации к инсценировке "Дневник Сатаны" (по Л. Андрееву). 1922



Тревога. 1926



Троица. 1915



Архангел Михаил. 1916



Богоматерь Умиление злых сердец



Богоматерь с Младенцем



Голова юноши. 1910



Мальчик-узбек. 1921



Голова юноши. 1918



Портрет А.П. Петровой - Водкиной, матери художника. 1909

Петров-Водкин стремился обнаружить в человеке проявление вечных законов мирового устройства, сделать конкретное изображение олицетворением связи космических сил. Отсюда и монументальность стиля, и сферическая перспектива, т.е., восприятие любого фрагмента с космической точки зрения, и понимание пространства как одного из главных рассказчиков картины.



В Шувалове. 1926



Весна. 1935



В детской. 1925



Девушка у окна. 1928



Портрет С. Н. Андрониковой. 1925



Портрет Анны Ахматовой



Автопортрет. 1926-1927

Но уже в последние годы жизни Петрова-Водкина его искусство - в силу не всегда органичных и удачных попыток примирить в нем давно сложившийся характер живописи с предъявляемыми к ней жесткими требованиями - не находило достаточного общественного признании. После смерти художника его имя было вычеркнуто из советского искусства. В течение последующей четверти века о Петрове-Водкине, казалось, забыли, картины его почти исчезли из экспозиций музеев. Лишь однажды, в 1947 году в Санкт-Петербурге, была устроена небольшая выставка его рисунков.



Степан Разин. Эскиз панно. 1918. Бумага, акварель



Эскиз грима юродивого к трагедии А.С. Пушкина «Борис Годунов». 1923. Бумага, акварель



Иллюстрация к «Морской царевне» Михаила Лермонтова. Бумага, смешанная техника

Однако истинное искусство рано или поздно получает признание и занимает свое место в Пантеоне национальной культуры. Для Петрова-Водкина это время пришлось на вторую половину 1960-х годов. В 1965 году в Москве энтузиасты устроили скромную по размерам выставку его работ в Центральном Доме литераторов. Спустя год Русский музей в Санкт-Петербурге, обладающий крупнейшей коллекцией картин и рисунков мастера, организовал ретроспективную экспозицию, имевшую огромный успех и показавшую истинный масштаб его искусства. Петров-Водкин сразу занял место в первом ряду русских художников XX века. Появившаяся тогда же монография В.И. Костина впервые дала достоверный обзор и анализ его искусства. Творчество Петрова-Водкина и его отдельные произведения стали объектом пристального изучения. Наконец, в 1970 году вышли новым изданием его автобиографические повести.



Фантазия. 1925



Полдень. Лето. 1917



Микула Селянинович. Бумага, акварель



Цветы. 1926. Бумага, акварель, карандаш

Теперь уже ни у кого, кажется, нет сомнений в том, что в лице Петрова-Водкина русское искусство имело мастера огромного масштаба, глубоко самобытного и оригинального, художника-философа, стремившегося понять и претворить в своем искусстве человека, предмет, явление, Вселенную во всей их сложности и глубине. Именно такие редкостные по самой природе их дарования люди более всех других продвигают вперед художественное познание мира.

.

Я люблю усталый шелест
Старых писем, дальних слов...
В них есть запах, в них есть прелесть
Умирающих цветов.
Я люблю узорный почерк —
В нем есть шорох трав сухих.
Быстрых букв знакомый очерк
Тихо шепчет грустный стих.
Мне так близко обаянье
Их усталой красоты...
Это дерева Познанья
Облетевшие цветы.

Максимилиан Волошин



Черемуха в стакане. 1932



Натюрморт с письмами. 1925



Натюрморт. Фрукты. 1934

Натюрморты Петров-Водкин изредка писал и в молодые годы, но только в 1918-1920 годах они стали центральной темой его творчества. Таким образом, этот жанр пришел в его искусство значительно позднее, чем им овладели многие его сверстники. В конце 1900-х и первой половине 1910-х годов Н.Н. Сапунов, П.В. Кузнецов, М.С. Сарьян, Н.С. Гончарова, М.Ф. Ларионов, И.И. Машков, П.П. Кончаловский и некоторые другие художники привели русский натюрморт к невиданному до того в отечественном искусстве расцвету. В их живописи предстали самые разнообразные решения проблемы "мертвой природы". И все же, обращаясь к натюрмортам Петрова-Водкина, мы видим, что совершенно своеобразный строй художнического мышления и мироощущения придал этому жанру в его искусстве черты, несхожие с произведениями упомянутых мастеров.



Натюрморт. Свеча и графин. 1918



Яблоки на красной ткани. 1917



Натюрморт с зеркалом. 1919

В искусствоведческой литературе уже не раз говорилось о том, что термин "натюрморт" неудачен, не отражает сути жанра, которому более соответствуют "Stilleben", "Still Life" - "тихая, или спокойная жизнь" (по-немецки и английски). Но и это определение не дает представления о напряженном характере натюрмортов Петрова-Водкина, в которых вся площадь холста порой пронизана силовыми линиями "сферической перспективы". Натюрморты Петрова-Водкина хочется назвать не "мертвой природой" (они слишком для этого живы) и не "спокойной жизнью" (слишком уж они неспокойны), а скорее, описательно - "предметными композициями". Однако громоздкость такого определения заставляет вернуться к термину неточному, но привычному.



Натюрморт с синей пепельницей. 1920

Натюрморты Петрова-Водкина непритязательны по набору предметов и несут приметы суровой эпохи, в которую они созданы. В этом смысле классическим стал натюрморт с изображением тощей селедки, куска хлеба и двух картофелин - скудного пайка голодного времени ("Селедка", 1918, ГРМ).



Селедка. 1918



Фрукты на синей скатерти. 1921

Художник любит вводить в них зеркала, стеклянные или просто какие-нибудь блестящие предметы (самовар, никелированный чайник), позволяющие ему отдаться анализу сложной игры рефлексов, преломлений падающих и отраженных во внутренних гранях пучков света. В этих исследованиях в духе Врубеля Петров-Водкин заменяет страстность своего гениального предшественника методически-настойчивым стремлением к познанию предмета во всех его аспектах. Разложенные и расставленные на столе вещи художник рассматривает сверху, так что расположение их поддается точной фиксации и они видны "как на ладони"; полированные грани чайника или покрытая стеклом поверхность стола удваивают изображение, позволяя взглянуть на него с невидимой художнику стороны. Таким образом, Петров-Водкин преодолевает монокулярную точку зрения, кажущуюся ему недостаточной и не отражающей истинное знание о предмете, который можно обойти вокруг, получив в итоге суммарное и более полное представление о нем.



Натюрморт с призмой, 1920

В некоторые натюрморты Петров-Водкин вводит изображение собственных рисунков и акварелей, заново интерпретируя их сообразно духу данного холста (так до него уже делал Матисс), или палитры - словом, своего рода атрибутов искусства, окунающих зрителя в атмосферу мастерской художника. Скрипка, прислоненная к окну, за которым виден покачнувшийся на пространственных осях пейзаж бесчисленных петербургских крыш и тесных дворов, своим изящно-артистичным силуэтом эстетизирует этот печальный мир и, в свою очередь, получает от него щемяще-минорную окраску ("Скрипка", 1918, ГРМ). Картина - ибо это скорее картина, чем просто натюрморт, - пронизана единым напряженным чувством, исходящим в равной мере от изображения скрипки и пейзажа за переплетом окна.



Скрипка. 1918



Скрипка. 1916



Скрипка. 1921

Люблю дома, где вещи - не имущество,
Где вещи легче лодок на причале.
И не люблю вещей без преимущества
Волшебного общения с вещами.
Нет, не в тебе, очаг, твое могущество:
Хоть весь дровами, точно рот словами,
Набейся - я и тут не обожгусь еще,
Не будь огонь посредником меж нами.
Мне скажут: брось мечты, рисуй действительность;
Пиши как есть: сапог, подкову, грушу...
Но есть и у действительности видимость,
А я ищу под видимостью душу.
И повторяю всюду и везде:
Не в соли соль.
Гвоздь тоже не в гвозде.

Новелла Матвеева

.

«Археологические изыскания» в толщах наследия, оставленного К.С.Петровым-Водкиным, способны вознаградить порой находкою приятной тяжести беспримесных самородков. Вот такой, к примеру, несомненный корунд, как выразительный «Натюрморт с самоваром» (1932), наконец, нашёл своё место в запасниках грановитой палаты петрововодкинского творчества.



Натюрморт с самоваром. 1932

«Натюрморт с самоваром» (название условное – В.Б.) объявился недавно в одной из московских коллекций. Сотрудники художественно-мемориального музея К.С. Петрова-Водкина (филиал Радищевского музея), те, кто изо дня в день работает с творческим наследием мастера, практически без сомнения признают подлинность этого натюрморта.
(Новости Радищевского музея: http://radmuseumart.ru/projects/169/637/. Статья директора Хвалынского художественно-мемориального музея К.С. Петрова-Водкина В.И. Бородиной.)

Ещё одна ранее неизвестная картина К.С. Петрова-Водкина появилась на художественном рынке, и вызвала неподдельный интерес в искусствоведческих кругах. В настоящее время картина находится в частном собрании в Крыму.



Букет на террасе. 1913.



Этот букет полевых цветов на картине из собрания академика Каштаянца (знаменитого биолога, руководившего запуском в космос Белки и Стрелки) написан К.С. Петровым-Водкиным в усадьбе Званцевых в Тарталеях Нижегородской губернии, где художник жил с середины июня по конец июля 1913 года. Там он работал с режиссёром Незлобинского театра Николаем Званцевым над декорациями к спектаклю по трагедии Шиллера «Орлеанская дева». В письме из Тарталей от 15 июня 1913 года он описал дом Званцевых: «Дом стоит на горе, откуда видны два совсем маленьких озера, а деревья и поля вдали. Имеется парк и маленький лес, теперь сезон земляники, и мы едим ее каждый день». (1)

От внимательного взгляда на работу не скроется тот факт, что дом, на террасе которого стоит букет, находится на возвышенности, внизу слева видна зелень деревьев, растущих под горой, на которой стоит дом, вдали - холмистая открытая местность, а рядом с террасой, близко к дому, растут тоже деревья. В письме от 30 июня - 1 июля 1913 года он сообщил жене: «Сейчас день пробужденья. Утренний ветер заставляет трепетать листья деревьев под моими окнами…». (2)

В этом же письме 30 июня - 1 июля, кстати, есть и такие строки: «Перед моими глазами горизонт исчезает в ночных сумерках, наряжаясь в розовую и голубую краски…». (3) И хотя на картине изображено, вероятно, утро, но «розовый горизонт» тоже можно видеть. В письме от 26 июня 1913 года есть упоминание о клевере: «Посылаю четырехлистник (так называют клевер – В.Б.), который сегодня нашел для тебя и для себя», (4) - то есть клевер в букете не случаен, букет из ромашек и клевера он мог собрать, когда ходил со Званцевыми за земляникой. Он вообще предпочитал полевые цветы садовым. В его натюрмортах довольно часто встречаются букеты полевых цветов: «Утренний натюрморт» (1918), «Натюрморт с самоваром» (1920) и «Натюрморт. Цветы и женская голова» (1921).

(Новости Радищевского музея: http://radmuseumart.ru/projects/169/620/. Статья директора Хвалынского художественно-мемориального музея К.С. Петрова-Водкина В.И. Бородиной. )



Натюрморт. Цветы и женская голова. 1921



Натюрморт с самоваром. 1920



Утренний натюрморт. 1918

Самое поразительное во всех натюрмортах Петрова-Водкина заключается в том, что пристальный, порой скрупулезный анализ предметов и строгая, почти экспериментальная композиционная построенность холста ни в какой мере не лишают их непосредственности художнического восприятия натуры, не говоря уже о богатстве и тонкости цвета. "Утренний натюрморт" действительно дышит свежестью омытого росой утра с прозрачностью его воздуха, чистотой цвета и ясной графичностью граней формы. "Розовый натюрморт" (1918, ГТГ) весь пронизан светом, обливающим ветку яблони, рассыпанные плоды и стакан на столе. Особая четкость изображения, в котором предметы как бы названы по очереди и не заслоняют друг друга, рождает почти физическое чувство радости от созерцания этих натюрмортов, таких как будто простых и таких, в сущности, непростых, как далеко не просто и не однозначно все искусство Петрова-Водкина.





Розовый натюрморт. 1918

С этих пор натюрморты уже не уходят из его практики, хотя в дальнейшем не занимают в ней такого места, как в 1918-1920 годах. Наиболее же значительное, как и прежде, создается им в композиционной станковой картине, выражающей самые глубокие и сокровенные его думы о сути происходящих событий и жизни в широком смысле этого понятия.

.

Разве ты объяснишь мне - откуда
Эти странные образы дум?
Отвлеки мою волю от чуда,
Обреки на бездействие ум.
Я боюсь, что наступит мгновенье,
И, не зная дороги к словам,
Мысль, возникшая в муках творенья,
Разорвет мою грудь пополам.
Промышляя искусством на свете,
Услаждая слепые умы,
Словно малые глупые дети,
Веселимся над пропастью мы.
Но лишь только черед наступает,
Обожженные крылья влача,
Мотылек у свечи умирает,
Чтобы вечно пылала свеча!

Николай Заболоцкий

.



Девушка в сарафане. 1928



Мать и дитя. 1927



Первые шаги. 1925



Источник